На днях ходили с подругой слушать хор Московского Сретенского монастыря. Думали: пойти на хор или просто погулять? Билеты мы не купили заранее, решение встретиться в этот день было спонтанным. Поэтому билеты остались только дорогие. Она и говорит: давай в другой раз, они часто приезжают. А потом говорит: ой, а ты ж уже и не приедешь! И мы пошли.

Духовной музыки было немного, я бы больше послушала. Потом они полностью перешли на русские и советские песни.

Я думала: вот они поют и поют на русском языке. А там у меня не будет русского языка. То есть да, будет в интернете, будет в телефонном разговоре, и почитать на нем что-нибудь можно. Но вокруг тебя его нет.

Зал тоже подпевал: неожиданно хорошо. Всякий раз, когда к этому приглашали, освещение частично убирали со сцены, и прожектор переходил на зрителей. Снова подумала: а пойди я куда-нибудь там — и нет включенности. Ты — отдельно от всех. Хотя искусство скорее объединяет, нежели разобщает. И все же. Но теперь пишу об этом и думаю: вот эта вся оторванность и невключенность — да была бы это самая большая беда! Правда. Я все равно не люблю мыслями и впечатлениями делиться в разговорах почти ни с кем. У меня нет потребности в человеке, которому можно рассказать все. Поэтому для меня такое будет — в самый раз.

У нас все тут раскопано из-за стройки. Но теперь все это начало приобретать созидательный характер. Вот посадили деревья. Я шла мимо и подумала: я не увижу, как они вырастут. Ну хотя бы подрастут, полностью становиться взрослыми они и сто лет могут. Мама моя в таких случаях говорит: увидишь что-нибудь другое. И да, правда ведь.

Перечитываю Каверина «Перед зеркалом». У нас эта книга стояла в бордовой обложке и называлась «Летящий почерк». Соскучилась по такому легкому и хорошему слогу.

@темы: "Летящий почерк", Вениамин Каверин «Перед зеркалом», внешнее и внутреннее, впечатления